Jeopardy

Чудная критика правил Jeopardy. Было бы прямо интересно посмотреть на столь строгий подход :)

-------------------------

Instead of having contestants answer trivia questions, the host gives them the answer, and then they have to provide the corresponding question! What a concept!

Collapse )

«Ба! И французы здесь!»

Историю про «А эти тоже нас победили?» по адресу французов все, конечно, слышали. Рассказчики порой утверждают, что немец (имена при этом упоминаются разные) скептически отзывался также об американцах или англичанах, а в особо упоротых случаях и вообще о всех, кроме представителей СССР. Но сейчас не об этом, а о том, как описал эту историю в своих мемуарах Шарль де Голль:

В заключительном акте капитуляции представитель Франции поставил свою подпись наряду с подписями России, Соединенных Штатов и Великобритании. Генерал-фельдмаршал Кейтель даже воскликнул: «Ба! И французы здесь!», доказав тем самым, что Франция и ее армия не зря потратили столько сил и принесли столько жертв.

(no subject)

Турнир по кино и всякому такому Nobody`s Perfect выруливает на финишную прямую, а самоизоляция не заканчивается. В связи с этим возникла мысль устроить римейк для тех, кто в первый раз не сыграл. Если наберется достаточно желающих, то проведем. С учетом выявленных недочетов, естественно.

Заявляйтесь, кто хочет

И не бойтесь - суровым знатоком кино-кино-кино быть не обязательно. Некоторым даже понравилось :)

https://docs.google.com/forms/d/1iwcM_7utPH3AxI4y69Ql_CetisuN8PKo0pktdFPInkE

Знак свыше

Брусилов вспоминает о встрече с Александрой Фёдоровной. Хорошие были времена, сувениры не в Китае делали, так что в их порче можно было знак свыше видеть

Она, помолчав немного, вручила мне образок св. Николая-чудотворца... На этом аудиенция и закончилась. В общем, должен признать, что встретила она меня довольно сухо и еще суше со мной простилась. Это был последний раз, когда я ее видел.
Странная вещь произошла с образком св. Николая, который она мне дала при этом последнем нашем свидании. Эмалевое изображение лика святого немедленно же стерлось, и так основательно, что осталась лишь одна серебряная пластинка. Суеверные люди были поражены, а нашлись и такие, которые заподозрили нежелание святого участвовать в этом лицемерном благословении.

Тайный трактат женщин

Российский дипломат, побывавший в 1830-х годах в Персии, раскрывает содержание тайного якобы трактата, своего рода пособия для персиянок по обращению с мужчинами:

"Женский кодекс находится лишь в рукописи в персидском гареме и тщательно оберегается и сохраняется женщинами; если манускрипт попадет в руки супругу, то его немедленно сжигают или уничтожают" (С)

Итак, начнем:

Collapse )

О чудесах

Тема "Дела духовные" или не только о сексе . Из воспоминаний российского дипломата, побывавшего в Персии в первой половине XIX века:

Кум — один из древнейших городов Персии... Здесь находятся усыпальницы Каджаров, династии, ныне правящей в Персии. Фатх-Али-шах и его дядя Мохаммед-шах похоронены в большой мечети, в которой находится также могила сестры имама Али-Резы (похороненного в Мешхеде) — Фатме-и Массуме, или «Непорочной». Эта святая высоко почитается народом. Ни один неверный не должен видеть святое надгробие и заходить в мечеть, где покоится ее прах. Персидская легенда о непорочной Фатме, которую сообщил мне ученый мулла в Куме, стоит того, чтобы привести ее здесь.

Collapse )

Здесь русский дух

Душераздирающая история про верность, долг, дубину народной войны и всё такое;

В одной деревне, принадлежавшей некоей княгине Голицыной, и которую французские мародеры мужественно защищали против нас, пришлось спешить драгун и выбивать двери домов, откуда они в нас стреляли. Все они были перебиты. Овладев деревней, мы напрасно искали жителей — все избы были пусты, прекрасный и большой дом княгини был открыт настежь и предоставлен грабежу и разгрому. Осмотрев дом, где уцелели только часы, продолжавшие бить среди разрушения, я отправился посмотреть сад и вошел в прекрасную оранжерею. В конце этой оранжереи я увидел нескольких крестьян. Когда я подходил, один из них прицелился в меня; сильное слово, которое я поспешил ему крикнуть, остановило его и заставило узнать во мне Русского.
Восхищенные сообщенным мною им известием, что Французы перебиты, они вскоре собрали всех жителей и доставили все нужное для нашего продовольствия и корма лошадей. Один из крестьян, обратившись от имени всех, просил позволения утопить одну из женщин деревни. Удивленные этим предложением, мы пожелали узнать причину его. Они нам рассказали, что по отъезде княгини, не сделавшей никакого распоряжения, они сами вырыли ямы в погребе и, уложив туда серебро и наиболее ценную утварь своей госпожи, заложили их камнями и что эта женщина, смерть которой они требовали, имела низость указать эти ямы Французам. Я заметил этим честным крестьянам, что, может быть, женщина была принуждена к тому побоями, и был поражен изумлением, когда они мне отвечали, что ее долго секли, и что она очень больна вследствие этого, но «разве это может оправдать нарушение интересов нашей госпожи?»
На основании такого убедительного доказательства привязанности крепостных к своей госпоже, мы думали, что последняя должна была быть для них ангелом доброты, и наше уважение к этим честным крестьянам еще более увеличилось, когда мы узнали, что она была ими ненавидима.

Жадность до славы фраера сгубила

Прекрасная история из мемуаров генерал-лейтенанта Николая Бирюкова. Это мне прямо напомнило историю из сэра Макса Фрая, про Йонохскую печать, ага.

"Этот счастливчик мог бы до сих пор распоряжаться Йонохской печатью в свое удовольствие, но ему надоело оставаться в тени. В глубине души скромный коллекционер древностей жаждал не столько всеобщей любви (которая у него в последнее время имелась в избытке), сколько аплодисментов. А вот аплодисментов-то и не было. И тогда "граф" Брикас совершил, можно сказать, роковой поступок: на очередной бумаге, которая должна была улучшить его и без того замечательную жизнь, он написал: "Граф Тетла Брикас удостаивается Высшей Королевской награды, все вокруг удивляются". Расписался, приложил Йонохскую печать и замер в ожидании триумфа.
Это стало началом конца" (С).

Итак...

Collapse )

Бургундия? "Нормандия"!

Но что это за гигантское сооружение? Когда наши автомобили остановились на набережной, я сразу обратил на него внимание. Сооружение оказалось носом, парохода. Это была «Нормандия» — самое большое пассажирское судно в Атлантическом океане, обладатель «голубой ленты», которая дается за наибольшую скорость рейса из Америки в Европу. Теплоход бортом пришвартован к многоэтажному морскому вокзалу. На борт перекинуты крытые трапы, похожие на тоннели. Внутри их двигались пассажиры.
Не успели мы окинуть взглядом помещения морского вокзала, как наши чемоданы с привязанными к ним этикетками исчезли. При выходе на набережную я снова увидел их плывущими по длинной ленте транспортера куда-то вверх. Когда мы вошли на теплоход, багаж уже был размещен в каютах...
Теплоход «Нормандия» настолько велик, что разворачиваться в Гудзоновом заливе самостоятельно не может. К нему подходят крохотные буксиры. Они упираются своей носовой частью в борт нашего плавучего города и разворачивают его на 90 градусов...
Теплоход идет ровно, не покачиваясь, рассекая своим гигантским носом изумрудную воду. За кормой от винтов перекатываются мощные буруны, но теплоход не реагирует на легкое волнение волн.
Мы плывем вот уже несколько часов, а Нью-Йорк все еще виден. Как я ни стараюсь убедить себя, впечатления, что мы вышли в океан, у меня не создается. Наоборот, мне начинает все больше казаться, что я нахожусь в большой американской гостинице с залами, салонами, ресторанами.
Понемногу мы знакомимся с устройством теплохода «Нормандия» и его порядками.
Вес судна 84 тысячи тонн. Это в два с половиной раза больше любого современного линкора.
Байдуков восемь раз обошел теплоход по периметру палубы и уверен, что совершил прогулку в четыре километра.
Население теплохода — 1500 человек команды и 1500 пассажиров. У «Нормандии» восемь этажей. Мы целыми часами бродили по коридорам, заходили в рестораны, в богато украшенные салоны, похожие на зимние сады, в концертные залы, бассейны для плавания, в кинотеатр, в гостиные, обставленные мягкой мебелью, статуями, картинами, — и все же четырех суток путешествия не хватило на то, чтобы изучить все помещения.
Каждый час я открывал что-нибудь новое: то новый зал для танцев или игр; то салон, где можно написать письмо или почитать; то магазины, торгующие книгами, парфюмерией, мануфактурой; то костел с органом и ликами святых (здесь каждое воскресенье пастор проводит богослужение); то радиостудию и специальное бюро, откуда вы можете послать радиограмму в любую часть света. «Нормандия» все время поддерживает связь с материком. Еще за сутки пути до берега можно разговаривать по радиотелефону с любым пунктом Соединенных Штатов.
Мы отдыхали как бы в городских квартирах. В каюте платяной шкаф, большое зеркало, настольные лампы, телефонная книжка около аппарата, дверь, ведущая в ванную. И только иллюминаторы с двойными стеклами напоминали, что мы находимся в Атлантическом океане.
Голоса в соседней каюте прервали мой отдых. Это Чкалов и Байдуков надевали токсиды и брюки с шелковыми лампадами. Мои товарищи готовились к обеду. Я последовал их примеру и, переодевшись, вышел в вестибюль. На одной из стен увидел списки всех пассажиров с указанием номеров занимаемых кают. Среди пассажиров была известная киноактриса Марлен Дитрих с дочерью и мужем и доктор Кун — китайский министр финансов.
Принято считать, что на каждом порядочном океанском пароходе находится по меньшей мере один итальянский или испанский граф, американский миллионер и русская аристократка, великолепно знавшая царя. У нас на «Нормандии» с некоей горделивостью американцы произносили еще имя какого-то лысого финансиста на кривых ножках, ибо был он одним из воротил Уолл-стрита и прославился тем, что от богатств своих пожертвовал миллион долларов на постройку какой-то грандиозной «грандоперы».
Миллионер спросил Чкалова, богат ли он, и в ответ услышал:

— Да. Очень богат.
— В чем же выражается ваше богатство? — явно заинтересовался американец.
— У меня сто семьдесят миллионов!
— Сто семьдесят?! Чего? Рублей или долларов?
— Нет! Сто семьдесят миллионов человек, которые работают на меня так же, как я работаю на них, — спокойно ответил Чкалов.

Океанская качка не рассеивала забот миллионера: он и здесь жил в привычном ритме — повышение, понижение, беспрестанно диктуя письма и радиотелеграммы сухопарому бессловесному секретарю.
Я узнал, что на «Нормандии» издается ежедневная газета, которая сообщает о новостях в мире, принимаемых по радио; в газете помещается также материал о внутренней жизни парохода, подробные объявления об увеселениях: вечером в салоне — концерт, в понедельник — костюмированный бал, завтра парикмахер заканчивает работу в два часа, а ежедневно — кинематограф. Завывает ветер, бушует океан, качается на страшных сизых волнах мечущееся суденышко, но в назначенный час на дрожащем полотне незадачливо важный Чарли Чаплин утоляет голод вареной подошвой, белокурые красавицы улыбаются все той же очаровательной улыбкой — и летят автомобили, мчится бесконечная погоня по модным улицам Лондона и Нью-Йорка.
На следующее утро после отплытия мы с любезного разрешения капитана осмотрели навигационное и машинное оборудование «Нормандии», увидели то, что обычно скрыто от глаз пассажиров. Сначала поднялись на капитанский мостик. Капитанская рубка — обширная застекленная комната с хорошим обзором. Там мы застали дежурного помощника капитана и дежурного штурмана. Центральное место в рубке занимал большого размера магнитный компас, на котором девиация уменьшена до одного-двух градусов. Девиация — это искажение, которое привносится в показания магнитного компаса наличием судового железа и стали.
Затем мы осмотрели судовой радиопеленгатор, с помощью которого определяется направление на любую работающую радиостанцию. Моряки пользуются этим прибором главным образом при подходе к берегам в тумане или при плавании вблизи препятствий.
Дежурный штурман объяснил мне, что он начинает пользоваться радиопеленгатором в том случае, когда до берега остается 50 километров. Подойти к берегу во время тумана — дело очень трудное. В любую минуту теплоход может наскочить на прибрежные скалы и подводные камни. В подобных случаях радиопеленгатор — незаменимый прибор.
Штурвальных на теплоходе «Нормандия» нет. Управление рулем — электрическое. Связь с машинным отделением осуществляется с помощью телефона или специального прибора, который передает команду. Впрочем, во время рейса почти не приходится управлять машинами. Они работают в установленном режиме. Счетчики оборотов показывают, с какой скоростью вращается каждый винт.
Нас особенно интересовало, как морской штурман пользуется астрономией. По нашей просьбе он показал нам морской секстан, объяснив, что он не менее двух раз в день производит расчет сомнеровой линии, а ночью, когда небо безоблачное, определяет широту и долготу по звездам.
Мы с Георгием не утерпели и произвели на капитанском мостике астрономические наблюдения, взяв высоту Солнца по морскому естественному горизонту.
Разговор зашел о погоде. Дежурный штурман составляет карту погоды на основании метеорологических сводок, полученных пароходной радиостанцией. Много сведений о погоде принимается по радиосвязи с других пароходов, проходящих в Атлантическом океане.
Посмотрев на карту, мы установили, что штилевая погода продержится два дня. В завершающей части пути «Нормандия» встретится с циклоном.
В рубке был еще один прибор, повышавший безопасность кораблевождения — электроавтоматический определитель препятствий. Прибор этот предупреждает дежурного штурмана или вахтенного помощника капитана в том случае, если впереди теплохода неожиданно окажется какое-либо препятствие.
Закончив осмотр капитанской рубки, мы направились к главному судовому механику, который показал нам машинное отделение, а затем на кухню.
Вид приготовленных блюд напомнил об обеде. Мы вынуждены были соблюдать пароходные порядки, поэтому пошли к себе в каюту переодеваться к обеду в вечерние костюмы.
Георгий больше уже не ворчал. Он «освоил» черный смокинг, белую гофрированную сорочку и крахмальный воротничок с уголками, только бритая голова по-прежнему напоминала о его упрямом характере. Он еще не перестал протестовать против порядков и обычаев капиталистического образа жизни.
В этот вечер в салоне после обеда были «бега». Посередине залы гарсоны разостлали ковер, на котором изображен разрисованный круг, разделенный радиусами. Принесли шесть деревянных лошадок.
На «бегах» — тотализатор. Пассажиры брали билеты стоимостью один доллар — на любую лошадь. Одна из дам, не заинтересованная в исходе игры, бросала пару костяных кубиков.
В зависимости от числа выпавших очков гарсоны переставляли лошадей. Бега начались.
Чкалов упорно ставил на лошадь № 3 и каждый раз оказывался в проигрыше. Но у Валерия, по-видимому, был какой-то свой опыт и стиль игры. На пятом заезде он неожиданно выиграл и покрыл издержки с избытком.
...Теплоход шел на восток, пересекая один часовой пояс за другим. Мне казалось, что удобнее было бы при переходе из одного пояса в другой переводить стрелку на час вперед. Но на «Нормандии» заведен другой порядок. Пароходные электрические часы через каждые два часа передвигались на пять минут вперед, и я добросовестно крутил стрелку своих ручных часов, но в конце концов это мне надоело, и я спрятал их в столик.
Среди пассажиров ходили слухи, будто советские летчики «испортили» поездку Марлен Дитрих. Присутствие на теплоходе трех русских летчиков далекой, «загадочной» страны раздваивало внимание обитателей теплохода. В последний день нашего путешествия теплоход шел в зоне циклона. Погода испортилась, лил дождь, дул порывистый ветер. В Атлантическом океане разыгрался шторм. «Нормандия» медленно кренилась градусов на двадцать пять в одну сторону и на некоторое время как бы застывала в наклонном положении. Стулья и столы в залах катились к борту. Затем теплоход выпрямлялся и так же медленно переваливался на другую сторону. Тогда стулья и столы скатывались к противоположному борту. Прислуга начала прикреплять мебель к полу. Пассажиры стали ходить по палубе неуверенно и неправильно. Население плавучего гиганта поредело: почти все забрались в каюты. На всех лестницах и в проходах укрепили обшитые плюшем канаты, за которые можно было держаться во время ходьбы. Океан тяжело дышал.
Я вышел из салона, с его театральными окошечками в занавесках и гардинах, и открыл дверь на палубу. Ветер бросает тяжелую дверь, схватывает, рвет вперед, сбивает с ног, кидает к перилам, играет, крутит, грозит.
И вдруг смешными и ненужными делаются все достижения пресловутого сервиса: кино, газета, салон с центральным отоплением, лаун-теннис в зале, заботы американского финансиста и все прочие дешевые теплоходные чудеса. Их без остатка смывает темнота и вой ветра. Я думаю, какой маленький этот экран, что вешают в зале на двух гвоздях для кино...
Близка земля. Мы приближаемся к цели. Океан остается позади, точно чистилище, через которое надо пройти перед возвращением на родину. Завтра мы покинем этот пароход — плавучий осколок Нового света.
На рассвете 19 июля «Нормандия» встала на рейде в английском порту Саутгемптон. К нашему теплоходу подошел катер, вернее, небольшой морской пароход. Закончив погрузку, «Нормандия» направилась через Ла-Манш к берегам Франции.
В Гавр мы прибыли в тот же день в 14 часов 15 минут — точно по расписанию.
3146 миль наш пароход покрывал за 106 часов 46 минут. Недаром «Нормандия» владела «голубой лентой» за наибольшую скорость плавания через Атлантику.
Каждый пассажир получил на память специальный жетон, на котором было выбито название парохода, и печатную карточку со сведениями о времени прибытия теплохода, о его средней путевой скорости, о количестве пассажиров, о состоянии погоды и т. д.
— Жетоны пассажирам розданы для того, — объяснили нам, — чтобы те не захватывали с собой на память ложки, ножи и другие «сувенирные» предметы с теплохода.


Можете сравнить описания Белякова и Ильфа с Петровым, которые плыли чуть раньше и в обратном направлении (http://lib.ru/ILFPETROV/amerika.txt). Описания похожи, хотя у писателей все повеселее, зато штурман Беляков уделяет много внимания профессиональным интересам. А главная разница, собственно, вот в этом

Все задрожало на корме, где мы помещались. Дрожали палубы, стены, иллюминаторы, шезлонги, стаканы над умывальником, сам умывальник. Вибрация парохода была столь сильной, что начали издавать звуки даже такие предметы, от которых никак этого нельзя было ожидать. Впервые в жизни мы слышали, как звучит полотенце, мыло, ковер на полу, бумага на столе, занавески, воротничок, брошенный на кровать. Звучало и гремело все, что находилось в каюте. Достаточно было пассажиру на секунду задуматься и ослабить мускулы лица, как у него начинали стучать зубы. Всю ночь казалось, что кто-то ломится в двери, стучит в окна, тяжко хохочет. Мы насчитали сотню различных звуков, которые издавала наша каюта.
"Нормандия" делала свой десятый рейс между Европой и Америкой. После
одиннадцатого рейса она пойдет в док, ее корму разберут, и конструктивные
недостатки, вызывающие вибрацию, будут устранены.


У Белякова про вибрации уже ни слова, починили. Да и отдельно отметим, что Чкаловым, так же, как и Ильф-Петров до них, ехали именно первым классом. Поэтому они всё видят, тогда как

Пассажир третьего класса не видит корабля, на котором он едет. Его не пускают ни в первый, ни в туристский классы. Пассажир туристского класса тоже не видит "Нормандии", ему тоже не
разрешается переходить границ. Между тем первый класс-это и есть "Нормандия". Он занимает по меньшей мере девять десятых всего парохода.