February 27th, 2019

А поезд чух-чух-чух, огни мерцали

Люблю вот такие бытовые впечатления, когда люди рассказывают о встрече с чем-то вроде бы совсем обычным, но совсем для них новом. Итак, Беляков едет по США на поезде:

Мы выехали из Сан-Франциско в Чикаго по Южной Тихоокеанской железной дороге.
Предстояло пересечь Америку по параллели. В Чикаго наш вагон должны прицепить к другому поезду, который пойдет до Вашингтона. Там мы должны были нанести визит американскому правительству.
Расстояние до Чикаго — 3600 километров — поезд преодолел за 64 часа, со средней скоростью 60 километров в час. Но этот экспресс не самый скорый, В Америке был поезд обтекаемой формы, носящий название «Стрим-ляйн». Его средняя скорость более 100 километров в час.
Американская железнодорожная колея несколько уже, чем колея в СССР. Поэтому и вагоны несколько другие: в них теснее, чем в наших.
Поезд, в котором мы ехали, был составлен из двадцати металлических вагонов. Однако их без труда тянул один мощный паровоз...
В нашем вагоне семь человек: мы — трое летчиков, полпред со своим секретарем, военный атташе и представитель кинопромышленности. Каждый занимал отдельное купе.
Прислуживал в вагоне проводник-негр. В американских поездах проводники — негры. Капиталисты ставят на черную работу тех, кого считают низшей расой. Проводник-негр обязан выполнять малейшие прихоти белого и обладать выдержкой безропотного слуги.
В пустыне, которую мы пересекали, было нестерпимо жарко: вероятно, градусов 28 — 30 в тени. Но в нашем вагоне прохладно. Окна в купе и коридоре плотно закрыты. Охлажденный воздух непрерывно подается через особые камеры, которые на станциях заполняют искусственным льдом. Вся эта система охлаждения воздуха называется «Эйр кондишн»...
Я подхожу к окну вагона. Иногда около дорожной насыпи вижу ремонтных рабочих в кепи и синих комбинезонах. Они меняют шпалы.
Скоро наступит ночь, я вызову проводника, и он соорудит из мягких кресел, между которыми сейчас стоит столик, широкую кровать. А пока можно продолжать работу...
Поезд тронулся дальше. Я начал устраиваться на ночлег. Постель помещалась у окна, вдоль стены, по движению поезда. Но уснуть на ней было трудно. На поворотах меня бросало то в одну, то в другую сторону. Поезд развил большую скорость. Я долго перекатывался на пружинной кровати, пока наконец не уснул тревожным сном.