Category: путешествия

Category was added automatically. Read all entries about "путешествия".

Как Маннергейм на моей родине побывал. Часть V

А вот и сам Маннергейм, наконец, приехал посмотреть, как там его мальчики в Karhumaki устроились. Про то, как они вообще там оказались и что делали сначала - смотри ранее (часть I, часть II, часть III, часть IV). Отметим, что на чисто финской территории, где никаких немцев и тем более самого Гитлера нет, Маннергейм Железный крест на шее не носил, тут у него какая-то своя цацка висит

Итак, вот Карл Густав Эмиль вылезает на перрон медвежьегорского вокзала



Collapse )

Как Маннергейм на моей родине побывал. Часть III

Продолжу (часть I, часть II) показывать как оккупировавшие в 1941 году мой родной Медвежьегорск финны пытались из него Karhumaki сделать. Сегодня как раз очередная годовщина провала этого проекта - 23 июня 1944 года финнов из города выбили.

Интересно, что безобидная советская экзотика финнами в Karhumaki поначалу не уничтожалась. Вот, например, собрание по случаю Рождества 1941 года в зале местного театра. Плакаты Ленина и Сталина не сняты, над сценой бравый советский лозунг



Collapse )

(no subject)

Еще одна любопытная история из дневников Чуковского. На этот раз про Якова Лернера, главу народной дружины института "Гипрошахт", подвизавшегося на почве перевоспитания несоветских людей и изгнания из Ленинграда перевоспитанию не подлежащих

Рассказывает, что Лернер, дружинник, сыгравший такую гнусную роль в судьбе Бродского, выследил одного физика, к которому в гостиницу повадилась дама. Стоя на страже морали, Лернер запугал коридорного, и тот впустил Лернера в номер, где физик принимал свою даму. Лернер вошел в прихожую, а так как физик — атомщик, у него в прихожей сидели два охранника, которые и отколотили Лернера, потом вызвали директора гостиницы, и тот отобрал у Лернера все документы.

(no subject)

Очень здорово, когда на ЧГК-фестивале есть что-то уникальное, выделяющее его из череды всех прочих. И вот в Петрозаводске это что-то нашли. И я даже не про призовую сову из карельского шунгита, нет. Чемпионам вручили лемех, снятый при реставрации с крыши Преображенской церкви в Кижах. Обалдеть! И почему я не был при этом Корфу хотя бы мичманом...

(no subject)

Агата Кристи о своем визите в Батуми. Все-таки сейчас там с гостиницами попроще :)

В Батум мы прибыли в полночь под проливным дождем. Места в отеле нам, разумеется, не зарезервировали. Мы вышли с вокзала в ночь, нагруженные вещами. Никакого интуристовского представителя видно не было. У входа стояли дрожки — древняя разбитая упряжка, напоминающая старомодную английскую викторию. Услужливый, как обычно, возница помог нам забраться в экипаж и завалил вещами до самой головы. Мы попросили отвезти нас в гостиницу. Он бодро кивнул, щелкнул кнутом, и лошадь двинулась вперед неуверенной рысью.
Вскоре мы прибыли в гостиницу, но кучер знаками объяснил, что сначала мы должны пойти туда без вещей. Через несколько минут мы поняли, почему: нам сразу же сообщили, что мест нет. Мы спросили, где они могут быть, портье лишь безразлично пожал плечами. Снова сев в экипаж, двинулись дальше, объехали гостиниц семь — все они были переполнены.
В восьмой Макс решил действовать хитрее: нужно же было где-то спать. Мы рухнули на плюшевый диван в вестибюле и притворились, что не понимаем, когда нам привычно сообщили об отсутствии мест. Через некоторое время портье и все служащие воздевали руки к небу и бросали на нас отчаянные взгляды, но мы продолжали изображать непонимание и на всех известных нам языках тупо твердили через равные промежутки времени, что нам нужна комната на одну ночь. В конце концов они сдались. Возница внес наши вещи и удалился, приветливо помахав рукой на прощанье.
— Не кажется ли тебе, что мы сожгли мосты? — неуверенно спросила я.
— И только на это теперь наша надежда, — ответил Макс. — Поскольку уехать нам больше не на чем и весь багаж при нас, они, мне кажется, что-нибудь придумают.
Прошло минут двадцать, и вдруг к нам спустился местный ангел-спаситель в облике огромного — под два метра ростом — мужчины с устрашающими черными усами, в сапогах для верховой езды — я такого видела в русском балете. Мы смотрели на него с восхищением. Он улыбнулся, дружески похлопал нас по плечам и кивком пригласил следовать за ним. Мы поднялись на верхний этаж, пройдя два лестничных марша, затем сопровождающий толкнул дверь люка, ведущего на крышу, и приставил к отверстию переносную лестницу. Это показалось нам весьма необычным, но делать было нечего; Макс пролез первым, втащил меня, и мы вышли на крышу. Продолжая кивать и улыбаться, хозяин повел нас на крышу соседнего дома, где через такой же люк мы спустились в мансарду. Это была просторная, мило обставленная комната с двумя постелями. Он похлопал по ним рукой, сделал приглашающий жест и исчез. Единственное, чего нам хотелось, — спать.

(no subject)

Вид на Тбилиси сверху все-таки очень хорош.
Здорово, когда в городе или на окраине его есть гора, с которой он, как на ладони. В Иерусалиме так с Масличной горой. В Оше есть чудная Сулейман-Тоо, но, увы, в самом Оше с нее смотреть не на что.

(no subject)

"Над рекой стоит гора, под горой течет Кура..." А вон то пятнышко тени посреди Куры - это кабинка фуникулера, в которой я только что над ней проехал

Увы, Кура aka Мтквари, мнившаяся издалека чуть ли не горным потоком, показалась унылой и удивительно грязной рекой. В Википедии говорится, что река "существенно деградировала в связи с регулярным выбросом неочищенных производственных и бытовых отходов, содержание вредных веществ в реке превышает максимально допустимое в 2—9 раз". Не знаю, не проверял, но вид у воды просто пугающий.

Обидно.

(no subject)

Целый лес, растущий из одного лириодендрона aka тюльпанное дерево. Говорят, что в далеком 1985 году в Батуми выпал та-а-акой снег, что растущий на краю оврага лириодендрон не выдержал и упал. Причем так удачно, что перекинулся через овраг на манер мостика. Ну а раз так, то пилить его не стали, решили оставить в качестве достопримечательности. Дерево же вдруг решило не помирать, а некоторые из его веток и вовсе сделали карьеру, превратившись в полноценные деревья на зависть многим другим.